Отличные бригады.

Плотогоны довольны: конец — делу венец. Правда, многовато ухлопали времени. Путь в семьдесят два километра отнял двенадцать суток, потому что плыли всего трое суток, а девять суток стояли, но хорошо и то, что достигли цели.
Отличились две бритады удорцев. Они поставили рекорд: пригнали по Мезени паромы из республики Коми и путь ог Косляпа до Березинка в четыреста пятьдесят километров совершили за три недели.
Старики удорцы не растеряли издавна накопленный опыт паромного сплава. У них на паромах сбиты шалаши, и насыпана земля для раскладки костра — можно на плаву и обогреться и укрыться от дождя. А внутри шалаша висит ситцевый полог от комаров. С комфортом плывут люди.

Плотогоны довольны: конец — делу венец. Правда, многовато ухлопали времени. Путь в семьдесят два километра отнял двенадцать суток, потому что плыли всего трое суток, а девять суток стояли, но хорошо и то, что достигли цели.

Отличились две бритады удорцев. Они поставили рекорд: пригнали по Мезени паромы из республики Коми и путь ог Косляпа до Березинка в четыреста пятьдесят километров совершили за три недели.

Старики удорцы не растеряли издавна накопленный опыт паромного сплава. У них на паромах сбиты шалаши, и насыпана земля для раскладки костра — можно на плаву и обогреться и укрыться от дождя. А внутри шалаша висит ситцевый полог от комаров. С комфортом плывут люди.

Сильный ветер.

Разбрелись по деревне. Уж кому как удалось, так тот и устроился.
Ветер держал в Чулощелье трое суток. Потом опять двинулись, шли хорошо, на мели садились не часто, но по временам заставлял останавливаться сильный встречный ветер. Устраивали тогда привал, разжигали костры, грелись. ’
Через двенадцать суток караван миновал районный» центр Лешуконское, вышел из Вашки на реку Мезень и остановился в Верхнем Березняке. Тут находится формировочный рейд, отсюда начинается низовая глубокая Мезень с не прекращающимся в течение всего лета судоходством. Все шесть паромов связали в один плот, и леспромхозовский моторный катер повел его на лесопильный завод в Каменку. А бригада может пешком возвращаться обратно в свою Олему.

Разбрелись по деревне. Уж кому как удалось, так тот и устроился.

Ветер держал в Чулощелье трое суток. Потом опять двинулись, шли хорошо, на мели садились не часто, но по временам заставлял останавливаться сильный встречный ветер. Устраивали тогда привал, разжигали костры, грелись. ’

Через двенадцать суток караван миновал районный» центр Лешуконское, вышел из Вашки на реку Мезень и остановился в Верхнем Березняке. Тут находится формировочный рейд, отсюда начинается низовая глубокая Мезень с не прекращающимся в течение всего лета судоходством. Все шесть паромов связали в один плот, и леспромхозовский моторный катер повел его на лесопильный завод в Каменку. А бригада может пешком возвращаться обратно в свою Олему.

Стояли сутки.

Стояли сутки. Отдохнули, взбодрились. Вечером ветер затих. Двинулись вперед.
Снова застряли. Всю ночь бродили в воде, стаскивали паромы. Снялись и не сушились, мокрые сели, на паромы, поплыли, потому что невдалеке видна деревня Чулощелье, и лучше сделать привал в деревне, а не на пустынном берегу.
Опять затруднения с устройством под крышу. Хозяйки говорят:
Вы, табачники, искру- зароните. А то вшей напустите.
Бригадир ответил:
Какие могут быть вши, когда беспрестанно купаемся? Все косточки перемыты. Чище нас нет людей на всем белом свете.

Стояли сутки. Отдохнули, взбодрились. Вечером ветер затих. Двинулись вперед.

Снова застряли. Всю ночь бродили в воде, стаскивали паромы. Снялись и не сушились, мокрые сели, на паромы, поплыли, потому что невдалеке видна деревня Чулощелье, и лучше сделать привал в деревне, а не на пустынном берегу.

Опять затруднения с устройством под крышу. Хозяйки говорят:

Вы, табачники, искру- зароните. А то вшей напустите.

Бригадир ответил:

Какие могут быть вши, когда беспрестанно купаемся? Все косточки перемыты. Чище нас нет людей на всем белом свете.

Хозяйки.

Решили остановиться. Плыть при сильном ветре не полагается по правилам, и простои из-за ветра оплачиваются. Притянулись к берегу, вбили колы, привязали паромы, пошли
деревню проситься на постои. Девушек удалось пристроить, парней не пускают.
Я говорю рещельским хозяйкам:
Петь да плясать вы мастерицы, а нехорошо поступаете. Распремилых девиц в гости пустили, а самолучших молодчиков прочь гоните. Как же людям на холоду под дождем мокнуть?
Где уж хорошо! Совсем нехорошо! Да боязно. У этих вербованных — полтавских да харьковских— на лбу не написано, какой он есть человек. То ли из армии вернулся, то лй досрочно выпущен из тюрьмы.
11робую возражать:
Плохой человек — один  тысячи.
А когда в двери стучит, почем знать, может, как раз тот самый, который один из тыщи…
Нашлись люди, знающие бригадира Беляева. Убедились, что и все остальные-Ч свои соседи-лешуконцы. Кое-как разместились.

Решили остановиться. Плыть при сильном ветре не полагается по правилам, и простои из-за ветра оплачиваются. Притянулись к берегу, вбили колы, привязали паромы, пошли

деревню проситься на постои. Девушек удалось пристроить, парней не пускают.

Я говорю рещельским хозяйкам:

Петь да плясать вы мастерицы, а нехорошо поступаете. Распремилых девиц в гости пустили, а самолучших молодчиков прочь гоните. Как же людям на холоду под дождем мокнуть?

Где уж хорошо! Совсем нехорошо! Да боязно. У этих вербованных — полтавских да харьковских— на лбу не написано, какой он есть человек. То ли из армии вернулся, то лй досрочно выпущен из тюрьмы.

11робую возражать:

Плохой человек — один  тысячи.

А когда в двери стучит, почем знать, может, как раз тот самый, который один из тыщи…

Нашлись люди, знающие бригадира Беляева. Убедились, что и все остальные-Ч свои соседи-лешуконцы. Кое-как разместились.

Экскурсии.

Мне однажды привелось ездить с экскурсией иностранцев, людей туговатых к восприятию красот нашего древнего зодчества. Они даже в Московском Кремле говорили:
Это слишком своеобразно, специфично, к этому надо подготовиться, разобраться, понять.
В холодноватом тоне высказываний не чувствовалось особого желания приобрести такую подготовку. А во Владимире перед Дмитриевским собором* богато украшенным резьбой по белому камню, словно выточенным из слоновой кости, экскурсанты заволновались:
Чудесно! Говорите, двенадцатый век? Блестяще! Изумительно!
Проняло и захватило без всякой подготовки.
Нет, наши предки лаптем щей не хлебали, понимали что к чему; дейстнпя их подчинялись закону целесообразности. Да об этом свидетельствует уже сам выбор места для первоначального поселения.

Мне однажды привелось ездить с экскурсией иностранцев, людей туговатых к восприятию красот нашего древнего зодчества. Они даже в Московском Кремле говорили:

Это слишком своеобразно, специфично, к этому надо подготовиться, разобраться, понять.

В холодноватом тоне высказываний не чувствовалось особого желания приобрести такую подготовку. А во Владимире перед Дмитриевским собором* богато украшенным резьбой по белому камню, словно выточенным из слоновой кости, экскурсанты заволновались:

Чудесно! Говорите, двенадцатый век? Блестяще! Изумительно!

Проняло и захватило без всякой подготовки.

Нет, наши предки лаптем щей не хлебали, понимали что к чему; дейстнпя их подчинялись закону целесообразности. Да об этом свидетельствует уже сам выбор места для первоначального поселения.

Памятники мирового значения.

Созданы ли эти ополья каким-то трудолюбивым народом в глубокой древности или возникли в силу природных обстоятельств — мы не знаем. Но именно ополья с их обилием хороших сельскохозяйственных земель явились основой для развития хозяйства и культуры Владимиро-Суздальского княжества.
Культура запечатлелась в архитектурных памятниках мирового значения.

Созданы ли эти ополья каким-то трудолюбивым народом в глубокой древности или возникли в силу природных обстоятельств — мы не знаем. Но именно ополья с их обилием хороших сельскохозяйственных земель явились основой для развития хозяйства и культуры Владимиро-Суздальского княжества.

Культура запечатлелась в архитектурных памятниках мирового значения.